Путь материнства — фрагмент книги
Предисловие
«Дети – это смысл жизни»;
«Даст бог зайку – даст и лужайку»;
«Стерпится – слюбится, будь мудрее»;
«Материнство – это инстинкт, все само придет»;
«Дети – самое большое счастье для каждой женщины»;
«Главное – быть хорошей матерью, остальное неважно»;
«Ну ты же сама хотела стать матерью, а теперь чего сетуешь?»;
«Беременность – это природное состояние организма, не выдумывай!»;
«Ты должна радоваться, многие годами пытаются и не могут иметь детей»;
«Ты теперь не о себе должна думать, успеешь еще для себя пожить потом»;
«Теперь ты точно состоялась как женщина. Карьера подождет, дети важнее»;
«Чего ты жалуешься? Все женщины через это проходят, все рожают – и ничего!»;
«Как положат тебе этот сверточек на живот, ты сразу его полюбишь – это же кровинушка твоя!»;
«Часики-то тикают! Катька себе уже целую команду футбольную родила, а ты так в девках и останешься»;
«Твоя мама троих подняла, и работала, и по дому все делала – и ничего, не жаловалась и без няни справлялась»…
Если ты женщина, то хотя бы раз слышала фразы из этого списка. От близких людей, врачей, подруг, коллег, знакомых или незнакомых из бесконечной ленты соцсетей. От любого, кто очень хорошо знает, как тебе должно быть, но кто редко интересуется, как тебе на самом деле.
В нашем (постсоветском) обществе материнство – это всегда красиво, правильно и вдохновляюще. В нем нет места страху, растерянности, сомнениям. И я тоже долго верила в красивую сказку, пока старший сын Марк не решил прилететь в нашу жизнь из космоса.
Помню, как смотрела на положительный тест и вместо радости, восторга и долгожданного счастья ощутила растерянность и страх, будто моя прежняя жизнь рушится. Переживания были настолько противоречивыми, что мне казалось, что со мной что-то не так. Я всегда хотела быть мамой, я мечтала об этом с детства и уж точно не ожидала, что узнаю о беременности с ощущением беспомощности и внутренней пустоты.
О таких состояниях не принято говорить вслух. В обществе романтизированного материнства любые сомнения и страхи – табу. Сомневаться в своем решении стать мамой – стыдно. Признаваться, что тебе страшно и тяжело – неправильно. Культивируется только одна сторона: дети – это счастье, беременность – лучшее время, материнство – всегда естественное и радостное. Всего остального не существует.
Если ты держишь в руках эту книгу, скорее всего, недавно ты держала положительный тест на беременность. И, возможно, вместе с двумя полосками в твою жизнь пришли не только радость и приятное волнение, но и менее одобряемые эмоции. А может быть, тишина или мысль: «Со мной что-то не так». Мне знакомо это место. Я была в нем. И именно из него начинается эта книга.
Привет. Меня зовут Света. Я женщина, мама, перинатальный психолог и я дважды за последние три года была внутри ожиданий, страхов и вопросов, связанных с материнством. Завари ромашковый чай или любой свой любимый и сделай долгий выдох. Ты открыла книгу-инструкцию, книгу-поддержку, книгу-подругу, написанную женщиной, которая прошла путь от «О боже, я беременна! Что теперь?» до состояния, в котором можно опереться на себя. Даже если страшно, нерадостно и не чувствуешь того, что «должна».
Женская половина моей семьи взращивала во мне с малых лет идею материнства как главного предназначения каждой женщины. Я ей не особо сопротивлялась: надо – значит, надо. В пять лет четко знала, что мечтаю о семье из пятерых детей, большом доме и муже-бизнесмене. Школа, профессия, замужество, дети – проверенная поколениями схема счастливой женской жизни казалась мне естественной и правильной. В пять лет.
«Женщине обязательно нужно выйти замуж и родить детей, понимаешь? Реализоваться и быть по-настоящему счастливой она может только в семье. Дети – это счастье для женщины!» – повторяла мама. Я кивала, когда была ребенком, а во взрослой жизни отказывалась от серьезных проектов, потому что страх забеременеть и не мочь совмещать работу и семью – не быть идеальной во всем – оказывался сильнее интересных предложений и денег. То есть я всегда выбирала: либо работа, либо отношения – других сценариев в моей жизни не существовало.
Я нянчила котят, купленного мамой крупного пупса с настоящими памперсами в моей младенческой одежде и в нашей с братом коляске-старушке с брезентовым козырьком, спущенной для важной миссии с чердака. «Ну и что, что она не розовая?! – отвечала на мои возражения мама. – Зато у тебя все по-настоящему, а у них – игрушки с рынка». И правда, чего это я? «У меня коляска, как у взрослой, а не ваши эти вот!» – я гордо рассекала с пупсом во дворе и делилась советами о пеленании младенцев с соседкой Иркой.
Потом было музыкальное училище и напоминания мамы сосредоточиться на учебе, а не на замужестве. Но игры в дочки-матери не прошли даром: занятия сольфеджио не мешали мне искать того, кто станет примерным мужем и сделает меня счастливой мамой. О поступлении в университет я почти не думала. Желание создать семью было сильнее, а зацикленность на мечте мешала получать удовольствие от профессии, хотя музыка и педагогика всегда были мне близки.
К двадцати двум годам я сделала все «как надо». Вышла замуж за своего преподавателя – взрослого, надежного, подходящего под образ «хорошего мужа». В белом платье, с кольцом и ощущением, что миссия выполнена, я отчиталась перед женской частью своей семьи.
Снаружи все выглядело правильно. Но уже через пару месяцев внутри меня поселилось странное, но очень ясное чувство: вышла я куда-то не туда. Вроде бы и сделала все верно, но внутри было тесно и глухо. Я старалась не замечать это, терпела, объясняла себе, что просто надо привыкнуть – так ведь у всех, стерпится-слюбится, как говорила бабушка, главное забеременеть, дети – это же счастье. Только и здесь не получилось ни с первого, ни со второго, ни с десятого раза. Не знаю, сколько бы еще я пыталась «привыкнуть», если бы в детскую театральную школу, где я работала, однажды не пришла психолог с тренингом для преподавателей. После занятия я подошла к ней узнать, в какой университет лучше поступать, чтобы получить психологическое образование.
– Хотите сменить профессию? – поинтересовалась она.
– Хочу решить проблемы в браке, – призналась я. – А потом, может, и другим людям помогать.
Интерес к психологии появился у меня еще в подростковом возрасте, когда нашим классным руководителем на время стала школьный психолог. Я была старостой и часто поднималась на второй этаж нашей старой гимназии в ее маленький кабинет с полками книг, запахом чая, тишиной и каким-то особым чувством безопасности. Она умела слушать так, что все интриги класса сами раскрывались. Не стыдила, не давила, не осуждала, а находила решения и утешала каждого. Тогда я впервые подумала, что когда-нибудь хочу уметь поддерживать других, как она.
– Чтобы разобраться с проблемами в браке, не обязательно получать образование психолога. Начать можно с группы семейной терапии, – психолог достала из сумочки и протянула свою визитку. – Встречаемся по субботам в 10.00, приходите.
Так начался мой осознанный путь к себе. Я впервые оказалась в роли человека, которому плохо и который нуждается в помощи. Я сидела в терапевтическом круге и вслух признавалась себе и чужим людям, что моя жизнь – не моя; что я в браке не по любви, а потому что страшно не соответствовать общепринятым паттернам.
Терапия не дала мне быстрых ответов, но я начала слышать себя. Она была местом, где я училась быть живой, а не правильной. И постепенно передо мной открылись два пути: продолжать жить «правильно», но пусто или выбрать себя. Я выбрала второе и через два года развелась.
Параллельно рос мой интерес к психологии в профессиональном плане, и я начала обучение гештальт-подходу. А дальше четыре работы одновременно, знакомство с моим мужем – Мишей, война, эмиграция и ощущение, что жизнь снова требует выживать, а не выбирать. Но когда я забеременела и столкнулась с тем, о чем не принято говорить: страхом, растерянностью, ощущением краха прежней жизни, – именно терапия стала моей опорой.
С Марка начался мой путь в перинатальную психологию, в исследование своих детских травм и ожиданий от материнства. Я разбиралась не только в себе, но и в том, что происходит с женщинами в этот период, и чем дальше я шла, тем яснее становилась проблема: она не в нас, женщинах, а в том, что нам некуда принести свои настоящие чувства.
Через несколько месяцев после родов я вылила на бумагу все свои боли, слезы, страхи, бессилия и правды. Получилось двести страниц. Сначала я спрятала их, а потом задумалась: что, если все это пережила не только я, но и другие, просто молча? Так появилась идея написать книгу – хранилище моего опыта и знаний как перинатального психолога и мамы, которыми я хочу поделиться с другими женщинами. Не для того, чтобы напугать, а чтобы сказать: все, что мы чувствуем и переживаем, – нормально и легально. Материнство – это не роль и не миссия, а отношения, в которых мы остаемся живыми людьми.
Эту книгу писала не одна Света, а две. Часть глав написана Светой – женщиной и матерью изнутри опыта материнства: с сомнениями, усталостью, страхами и любовью. Другая часть написана Светой – экспертом, перинатальным психологом, который умеет смотреть на происходящее шире, называть процессы своими именами и опираться на знания.
Я сознательно не сглаживала эту разницу, потому что материнство само по себе состоит из двух реальностей. В один момент ты – женщина, которая не знает, справляется ли она. В другой – та, которая может опереться на опыт, понимание и поддержку. Моя книга – место, где обе эти части могут существовать рядом. Не спорить друг с другом, а дополнять, чтобы ты могла не только узнавать себя, но и найти опору.
В книге я обращаюсь на «ты», потому что все мы, мамы, сидим в одной лодке и пьем из одной кружки с очень похожими мыслями и чувствами. Я понимаю, каково это ждать счастья, а столкнуться с тревогой; знать, как правильно в теории, но не справляться один на один с малышом; одновременно чувствовать и любовь, и страх, и беспомощность.
Материнство бывает разным, и почти всегда в нем есть усталость от постоянной включенности, от ответственности, от необходимости быть «в ресурсе», когда его просто нет. В такие моменты больше всего нужно не решение и не совет, а место, где можно остановиться, выдохнуть и быть понятой без объяснений и оправданий. Пространство, в котором тебя не будут чинить, исправлять или учить, как правильно, а примут с тем, что есть.
Надеюсь, моя книга станет для тебя именно таким местом, потому что ее написала не идеальная, протестующая против прилизанного и удобного материнства женщина, мама и психолог, которая не демонизирует материнство, но открыто говорит о том, что оно разное: глубокое, непростое, непредсказуемое, наполненное множеством уровней и смыслов.
Я буду рядом с тобой и как подруга, которая может просто молча обнять, и как психолог, которая знает, о чем важно сказать, чем можно помочь и как поддержать, когда особенно трудно.
Желаю тебе легкой беременности.
Пожалуйста, помни: ты уже лучшая мама для своего малыша.
Ты уже делаешь достаточно.
Обнимаю, Света.
Глава 1. Две полоски
– Мишааааааааа! – закричала я на весь дом, когда увидела вторую полоску на тесте. Обычно подождать результат нужно 5–7 минут, но в этот раз не успела я присесть на край ванны, как подскочила, словно коснулась не прохладной белой опоры, а раскаленной электрической плиты.
Нет-нет-нет! У меня же не было овуляции по УЗИ в этом месяце, как? Почему?! Почему сейчас, когда в моей стране война, когда в мой город прилетают осколки снарядов, когда у меня нет официальной работы, а только частные уроки вокала, когда я наконец-то поняла, что хочу связать свое будущее с психологией и все свободное время учусь? Что теперь?! Все бросать ради ребенка? Нет-нет, я не хочу, я только начала расцветать, жить свою лучшую жизнь. Я хочу что-то делать для себя! Почему? Почему сейчас этот чертов прогестерон сработал?!
Пока Миша спускался со второго этажа, я дрожала, металась по комнате и пыталась переварить поток мыслей, который сбивал с ног. На самом деле эта дрожь, даже тряска – физиологическая реакция организма на стресс.
Я мечтала стать мамой, и вот она – долгожданная беременность, но почему мне так страшно? Я замужем за любимым человеком, меняю профессию и никого не подвожу, мне не 18 лет, и я не принесла в... Ах, да, бабушка.
– Ты, Светланка, только не принеси в подоле! – подкладывала она горячие бризоли на мою тарелку каждый раз, когда я приезжала на выходные из музыкального училища. – Ты же поехала в большой город учиться, а не спать с кем попало! Не выучишься, будешь вставать с 4 утра и дворничкой работать.
Спасибо тебе, дорогая бабушка. Я понимаю, что ты беспокоилась за мое будущее, но твоя «забота» добавляла еще больше страха в и без того тревожную жизнь девочки-подростка. А вкуснее твоих бризолей я не ела, честно.
– Солнышко, у тебя все в порядке? – муж постучал и приоткрыл дверь.
– Кажется, я беременна, – протянула я тест, – смотри!
– А, теперь понятно, почему у тебя была температура, – заулыбался он и так трепетно и нежно обнял меня, что я расплакалась. – Ты просто беременна, любовь моя. Теперь мы будем родителями.
Муж стоял рядом спокойный и уверенный, как будто он всегда знал, а до меня только дошло: я буду мамой. Все планы и мечты вдруг слились в одно внезапное осознание: «Мы ждем ребенка!»
И это мой золотой мужчина, которому я несколько дней назад устроила встряску, что было крайне странно. Вероятно, скачки гормонов включили природную систему заботы о потомстве:
– Миша, я не понимаю, на какие деньги мы живем и вообще, куда мы катимся!
– Родная, все под контролем, – муж оторвался от книги, – что случилось? – А если у нас будет ребенок, на что мы будем жить и где?
– Ну, мы же спланировали, что в этом году выберем страну для переезда и статья расходов для этого есть. Не понимаю, почему ты волнуешься?
– Миша, потому что на дворе война! И никто не знает, в чей дом прилетит завтра! Я хочу спокойствия, понимаешь?! Давай уедем!
– Хорошо, я завтра посмотрю билеты. Ты же к океану хотела, правда?
– Да, было бы здорово, может, хотя бы немного получится расслабиться.
Напряженной я была весь последний год. Война в Украине, неопределенность, смена профессии размазывали меня ментально, а лечение фолликулярных кист, отсутствие овуляции, проблемы с циклом – физически. Все это сопровождалось вздутием живота, тошнотой, небольшой температурой и задержкой до недели. Поэтому на третий день задержки я, конечно, сказала мужу, что у меня температура 37,3, но не удивилась, ведь чувствовала себя как обычно в этот период цикла.
Чтобы хотя бы немного освободиться от груза, который придавливал меня к земле, по рекомендации подруги я сходила недавно на массаж Ломи-Ломи – традиционный гавайский массаж, который помогает снять глубокое напряжение, восстановить баланс и гармонию в теле. Не просто физическая практика, а ритуал исцеления, включающий заботу, любовь и уважение к телу.
Это был мой первый опыт духовного и трансформационного сеанса. Пока мастер оживляла мое тело с помощью дыхания и глубоких массажных движений – мяла, скручивала, расправляла каждую спазмированную мышцу, я плакала, кричала, рычала, мычала и снова плакала.
– У вас энергоблоки внизу живота, – закончила сеанс Наташа. – Вы планируете беременность?
Только я успокоилась, как этот вопрос заставил меня разреветься снова. Но уже не от боли, а от отчаяния: почему мой организм не функционирует нормально? Какой изощренный природный контрацептив он придумал – фолликулярные кисты, из-за которых не было овуляции и не могла зародиться новая жизнь! Через несколько дней, по совету мастера Наташи, я села перед зеркалом, обняла себя крепко-крепко и попросила прощения за весь свой женский род; за то, что закрыла этот путь себе сама, боясь «принести в подоле» в 16 лет; за то, что отказывалась от серьезных проектов, потому что страх забеременеть и не мочь совмещать работу и семью был сильнее самореализации.
Может, моя беременность – это эффект от прощения и решения просто жить и получать удовольствие? Может, неслучайно несколько месяцев назад я ко всем своим знакомым и подругам, у кого уже есть дети, приставала с экзистенциальными вопросами: «В чем смысл материнства? Ради чего женщины меняют свою привычную жизнь на детей? Это же так сложно».
Позицию моей мамы ты уже прочла в предисловии.
– То есть – зачем? Так принято, – жена брата удивленно посмотрела на меня.
– Ребенок – это продолжение меня и мужа, нашей любви, – улыбнулась подруга, толкая перед собою коляску.
– Но ведь он не спит ночами, кричит как потерпевший, тебе с этим нормально?
– Да, это все забывается. Посмотри, какие у него ручки, ножки, как он смеется.
С другой моей подругой-стоматологом мы пили вино и философствовали у нее на кухне:
– Знаешь, Света, беременность, роды, ребенок – все это, как выдернуть себя из привычной петли. Вот ты всю жизнь думаешь о себе, о карьере, отношениях, а потом бац – и у тебя в животе растет человек. Впервые кто-то важнее тебя. Это шок и кайф. Ну и ужас, конечно.
Потом я встретила однокурсницу с малышом в супермаркете.
– Ты хотела его? – внезапно выпалила я не самый тактичный вопрос – мы не виделись лет 10.
– Не уверена, – она смущенно пожала плечами. – Просто как будто пришло время, все вокруг уже родили. А потом он появился, и стало по-настоящему страшно, но и по-настоящему живо.
После опроса на своей странице в Инстаграм одна женщина написала мне в директ: «Я родила в 40. Раньше не хотела. Карьера, путешествия, мужчинам не доверяла. А потом решилась. И с тех пор каждый вечер думаю: почему я не сделала этого раньше?!»
Моя психотерапевт сказала, что большинство людей не задумывается об этом, просто рожают и все.
Я даже попросила преподавательницу психологии на курсе поделиться мнением: зачем люди приводят в мир новых людей?
– Материнство – не для всех осознанное решение. Для кого-то – сценарий. Для кого-то бегство. Для кого-то – попытка найти смысл в жизни. И лишь для кого-то материнство – настоящее, зрелое «хочу». Но в любом случае это то, что изменит вашу жизнь навсегда.
Тогда из ее ответа я поняла, что у каждой свои мотивы стать мамой. Но все равно я смотрела на этих женщин со стороны в недоумении, потому что только встретила прекрасного мужчину, начала ценить свою жизнь, получать от нее удовольствие, находить время для отдыха и хобби. В смысле ребенок?!
А сейчас я стояла босая. В ванной. В Одессе. 25 марта 2023-го. Беременная.
Через неделю мы с мужем пошли на первое УЗИ, чтобы подтвердить беременность и узнать примерный срок. Я стояла под кабинетом и тряслась, как будто не в клинике нахожусь, а на улице в минус двадцать в летнем сарафане, пока не услышала отрезвляющее: «Заходите». Правда, лежа на кушетке, трястись не перестала.
– Вот плодное яйцо, шесть недель, – водил врач прибором по моему животу. – А это сердечко, слышите?
Оно стучит, конечно, слышу! О боги, я точно беременна! Все по-настоящему! Как дальше? Что дальше?
– Класс, я стану папой! – Миша держал меня за руку и с восхищением рассматривал точку на мониторе. А я лежала и не верила: мой самый большой страх и самое заветное желание реализуется прямо сейчас. Наш малыш целых шесть недель с нами, и его сердце бьется.
Первые недели на 30% состояли из радости, а на 70% – из шока. Не просто новость, а взрыв. Да, я хотела ребенка, мечтала о нем, даже загадала в новогоднюю ночь сына Марка, но момент казался совсем неподходящим.
А если родится девочка? В моем роду по маминой линии несколько поколений подряд отношения мам и дочек были сложные. Моя прабабушка – внебрачная дочь панского сына и поварихи, вышла замуж за «первого холостого, кто в дом зайдет», потому что любимый ушел на войну. Вышла, но не любила ни его, ни детей. Бабушка – ребенок войны с багажом материнской нелюбви и вечного поиска «того самого». Моя мама – результат раннего брака, очень похожая на своего отца, которого ненавидела бабушка. Какая любовь? Я – плод большой внебрачной любви, вроде желанной, а вроде случайной. Типичный ребенок 90-х: папа в работе, мама в заботах.
Страх повторения сценария пожирал и без того хрупкую радость: я уже начала искать тренинги по детско-родительским отношениям, ведь если родится девочка, я не знаю, как ее любить.
Я много плакала, а потом винила себя и просила прощения у малыша: «Ты ни в чем не виноват. Я тебя люблю, возможно, еще этого не понимаю, а плачу из-за того, что моя жизнь меняется. Прости меня». Я повторяла эту мантру по много раз в день, потому что знала, что в утробе у ребенка уже закладывается чувство нужности или ненужности в этом мире.
В 30% радости входили поддержка и забота мужа – он был рядом и верил в то, что мы справимся; и мое любопытство к новому для организма процессу. Волшебно идти по улице, зная, что внутри тебя растет человек, но никто об этом не догадывается. Мне было интересно и совсем не страшно наблюдать за изменениями в теле, я постоянно прислушивалась, чего мне хочется больше: есть, спать, читать, гулять или лепить из глины. Только и этими простыми радостями не получалось насладиться вдоволь.
Мое тело полностью приняло факт беременности, а мозг сопротивлялся. У меня не было токсикоза, но страх, что моя жизнь никогда не будет прежней и я к этому не готова, вылился в мигрени. Почти каждый день все 12 недель они укладывали меня в постель, не поддавались лечению и вгоняли в депрессивное состояние. Я отменяла и те редкие уроки вокала, которые продолжала давать, днями не выходила из дома и снова плакала. А потом муж купил билеты в Лиссабон.